Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Сейчас в Евангелии мы слышали с вами дискуссию, которая происходит между Иисусом Христом и его односельчанами. Он возвращается в своё селение, его встречают те люди, которые видели его маленьким, которые видели, как он играет с детьми, учится у Иосифа плотничеству, помогает своей матери, когда умирает его отчим. И он приходит с проповедью, а они спрашивают: «Не Иосиф ли это сын?» То есть «мы не знаем, откуда придёт Мессия, а тут знаем, кто ты такой. Почему ты говоришь, что ты Мессия, что ты пришёл нам проповедовать? Ты кто такой?»
И он, предугадывая эти претензии от своих односельчан, отвечает им двумя поговорками. Он говорит им, что вот вы сейчас мне скажете: сотвори те чудеса, которые ты совершил в Капернауме.
И дальше он приводит две известные еврейские поговорки. Первая — это «Исцели себя сам, если ты врач». Но суть в том, что они не понимают, что ему не нужно врачевство, что он сам не болен, что к нему совершенно не подходит эта поговорка.
Вторую же поговорку, которая к нему совершенно подходит, — это «Нет пророка в своём Отечестве». Он приходит к ним со Словом Божьим, с мудростью, чтобы изменить их сознание, а они, как любой народ, кричат — чудес, чудес нам давай, покажи нам что-то! В конечном итоге, когда он уже будет перед распятием, он скажет фарисеям на то же самое требование, что чудеса ищет дьявол и те, кто от дьявола ищет чудес, те, кто не верит в Бога.
Более того, Христос провоцирует своих односельчан тем, что начинает ссылаться на очень неудобные моменты Ветхого Завета для иудеев. Первое — он ссылается на момент в жизни пророка Илии, из Третьей книги Царств, 17-й главы. Он говорит им, что был момент, когда был великий голод среди иудеев во время жизни пророка Илии, и говорит: вспомните, кому послал Господь своего пророка. Он послал не к иудейскому народу, а к языческому, он послал пророка в Сирию — ко вдове сирийской.
Далее он приводит пример из жизни пророка Елисея, из Четвёртой книги Царств, первой главы. Он говорит: вспомните, в дни пророка Елисея, кого исцелил пророк, кому послал исцелить пророк Господь — к язычнику, а не к иудеям.
Для иудейского сознания это было страшно услышать, потому что они считали себя народом «избранным». И не случайно именно в Евангелии от Луки встречается этот момент, потому что в других Евангелиях таких ссылок нет. Известно, что Лука по преданию был учеником апостола Павла. Когда он писал это Евангелие, возможно, он попал в ту дискуссию между иудеями и язычниками, кто из них важнее: нужно ли обрезываться или нет, какую пищу есть или не есть. Апостол Павел говорит, что больше нет ни скифа, ни раба, ни мужеского пола, ни женского, ни эллина, ни иудея, а всё и во всём — Христос.
Эти слова впитывает в себя апостол Лука и выражает вот такими ссылками, которые он даёт: что Господь приходит к иудеям, но проходит сквозь них и идёт к язычникам. И вот это начало заканчивается именно так — он идёт мимо своих односельчан, проходит мимо и выходит на проповедь к язычникам. Поэтому этот момент встречается только у Луки.
Эти события, эти ссылки Христа на то, что Господь благоволит, как в Евангелии от Матфея сказано, и на грешников, и на праведников, и на язычников, и на иудеев, приводят в ярость евреев. Мы видим сегодня в Евангелии, что это приводит в ярость односельчан — они хотят его убить. Это первая народная ненависть ко Христу, исходящая не от книжников и фарисеев, а именно от его любимых односельчан, которые его воспитывали, которые его видели и знали.
Ими движет то, что они считают себя избранным народом. В то время, да и сейчас среди иудейских раввинов, существовал такой момент — они говорили, что Господь создаёт язычников для того, чтобы они были дровами ада иудейского, чтобы они служили ему. И когда наступит тысячелетнее Царство, верили иудеи, то те, кто будет обслуживать двенадцать колен Израилевых, будут именно язычники, все неверные, все гои.
Но вернёмся сейчас от этого Евангелия к нашим дням. Трагедия иудеев заключалась в том, что они превозносились над другими народами. Они считали, что они лучше, праведнее. Если они правильно исполняют закон, если у них правильное Писание, если у них правильное вероисповедание, то они самые лучшие и превозносятся над всеми.
Посмотрим на нашу религию, на наше вероисповедание. Как страшно, когда мы обращаем внимание на свою веру и погружаемся в то же самое языческое сознание: «Мы самые лучшие, у нас самая правильная вера, мы лучше всех, остальные будут гореть в аду.» Более того, мы превозносимся не только над атеистами, язычниками, мусульманами, буддистами и так далее, — мы превозносимся над своими же братьями. Мы говорим о том, что они неправильно исповедуют Христа. Да, исповедуют, но неправильно. Да, мы их принимаем в их крещении, священстве, но всё равно они еретики. Дело не в том, что мы обозначаем какие-то границы своей церкви — это неплохо, обозначать границы церкви — это хорошо. Но превозноситься, ставить себя в лучшее положение, чем другие, — это совершенно языческая парадигма.
Если Слово Божие, если Христос коснулся нашего сердца, и мы так считаем, что Дух Святой коснулся, и после этого мы всё равно продолжаем делить на плохих и хороших, белых и чёрных, правильных и неправильных, — значит, в нашем сознании ничего не поменялось. Это система мышления любой организации, любого правительства и любой религии. Язычники и атеисты делят на плохих и хороших. Фашисты, нацисты, партии — система мышления не меняется.
Либо ты плохой, либо хороший. И ты свою систему координат возвышаешь над другой только потому, что считаешь, что ты лучше другого. И приходит Христос и говорит о том, что Господь светит на праведных и неправедных.
Для Него не важно, какие у тебя дела — добрые или злые, для Него важно само обращение к Свету. Вот гностики первых веков и первые христиане об этом и говорили. Они шли за апостолом Павлом и говорили те же самые слова.
О том, что нет больше разницы, что судья один и не надо на себя примерять роль судьи. Да, будет страшный суд. Да, Господь придёт во второй раз и Он будет судить. Но нельзя нам на себя натягивать Его роль и говорить: «Я за Бога знаю, что ты не спасёшься, а я спасусь». Мы вспоминаем притчу о страшном суде, где праведники, которых избрал Господь, не знали, что они Ему служат.
И вот как страшно, что, возможно, на страшном суде или когда Христос придёт ещё раз, мы будем Его так ждать, как эти иудеи — Мессию. Будем ждать, что Он придёт так, как мы ожидаем. Будем говорить: «Господи», бить себя в грудь и говорить: «Господи, мы правильно в Тебя верили, мы правильно исповедовали, у нас правильный Символ веры, мы соблюдали все догматы, посмотри, какие нечестивцы вокруг, а мы святую Православную Церковь сохранили». А Он скажет: «Вижу, что церкви ваши полны, а сердца ваши пусты, потому что вы не отошли от этой парадигмы, вы не отошли от этой системы мышления деления на праведных и неправедных».
И как страшно будет, что ждали Его мы, а Он заново и снова придёт благовествовать другим людям, язычникам. Поэтому давайте подумаем над этим Евангелием в том смысле, чтобы поменять свою систему мышления и взглянуть на людей по-другому — не как на тех, кому мы противостоим, не как на тех, от кого мы отличаемся чем-то качественно или духовно. Как это говорится в философии — субъектно-объектные отношения. А посмотрим на каждого человека, плохого и хорошего, правильного и неправильного, отбросим эти категории и в каждом человеке постараемся увидеть живую икону Христа, Господа нашего. Аминь.
